Привет! Это Теххи. Я люблю кофе, море, чай с молоком, наблюдать закаты, рассветы, пейзаж, проплывающий за окном, а всего больше - смотреть на людей. И слушать их. Ловить улыбки ))
Когда мне нравится то, что рассказывают, я стараюсь оставаться рядом и внимать. Если наскучит - скорее всего, вздохну, но двинусь дальше.

Если вы что-то хотите мне сказать (или спросить), буду рада послушать или ответить.

вот я и дошла до жизни такой - повсюду таскать с собой блокнот.
у меня их несколько - на пружинках, с резинкой, в полосочку и очень маленький
я отлично помню сны, а вот вертлявые мысли вечно крутят хвостом
один человек часто говорит мне: "ты умная", другой водит ладонью перед лицом, пытаясь вернуть меня в мир, обратно
на самом-то деле я не умею думать
не знаю, каково это: дать мозгу задание, усесться удобно и размышлять
я же бросаю наживку и, опустив глаза, слежу, как мысли - они до жути любопытны - слетаются на
только лови
но голыми руками их не возьмешь - скользкие, просачиваются сквозь пальцы
буду ловить в блокнот

Оно ведь как бывает? Ждешь чего-нибудь, ждешь, тратишь радость по капельке и поди попробуй такое-то ожидание оправдать! В общем, «Джули и Джулия» мне не угодили. Странно же наблюдать за тем, как ребенок учится говорить. Вроде и забавно, но…
Нескромно как-то получилось, да?
Что делать – я скорее Джули Чайлд, чем Джулия. Мот давно спрашивает, когда я открою ресторан, а друзья мечтают попасть к столу. Ой, то есть в гости.
Под настроение могу приготовить фаршированную курицу без единой косточки, тарталетки с муссом из лосося или грушевый торт с сыром. Знаю, что такое водяная баня, бланширование и кассуле. А ведь до двадцати пяти лет я заходила на кухню бочком (чтобы не попросили потребовали начистить ведро картошки), и то только для того, чтобы отрезать бутерброд. Но за долгие годы семейной жизни… знайте: не любопытство толкает к готовке и уж конечно не голод; скука, желание отвлечься – в этом ответ. Ведь кулинария – магия, разрешенное колдовство, когда из порошком, жидкостей и вполне твердых предметов получается нечто совсем другое, и у каждого – разное. Вы же знаете, что, расстроившись или разозлившись нечего и браться за ужин?

Но одно в фильме хорошо: решение готовить новое блюдо каждый день. И записывать результаты. Это, и правда, дисциплинирует. Возьмусь за дело и я. Может быть – с несколькими выходными, когда роботодатели будут особенно требовательными.
А так как есть я люблю с книгой, то внизу буду подписывать, под какое произведение поглощалось блюдо.

Итак, рецепт №1 – «Воскресное тушеное мясо по-креольски»
Та я, что с поварешкой, зовется streussel

- Ничто так не ограничивает, как страх. Страх перед тем, что не получится, закончится, пройдет. Мы излучаем ужас, и превращаем возможное в неизбежность.
Мало того: боязнь потерять когда-то - когда-нибудь - лишает и того, что уже есть. Отнимает его у нас, заливая липким потом ужаса.
Страх – бедствие разрушительной силы, который тем особенно опасен, что действует исподволь.
Я боялся не угодить ей и порядком докучал своей заботой. Представь: ты собираешься сделать шаг и, переставляя ногу, вдруг чувствуешь ладони, любезно подставленные под ступню.
- Наверное, это умиляет.
- Возможно – один раз, два. Но вскоре столь назойливая опека начнет раздражать. Это я сейчас понимаю, а тогда каждый день душил ее уютным мягким одеялом.
Я боялся не понравиться ей – и стал кем-то другим. Постоянно играл роль. Я не был тем человеком, которого ты знаешь. И чем дальше я заходил, тем труднее было хоть когда-нибудь вернуться к себе настоящему. Страх сделал из меня не только лицедея, но и требовательного тирана. Непрекращающийся тоскливый зуд – жизнь на краю пропасти. Однажды я понял: лишь тогда я ощущаю блаженство и радость, когда она ведет себя так, как я запланировал. Когда ей удается втиснуться в рамки установленного мною «как это должно было бы быть, чтобы не закончиться завтра». Не только я велел себе поступать определенным образом - как-то так вышло, что и ей следовало правильно вести себя. Иначе я злился. И тогда я осознал свою пытку. Ее пытку. И сказал страху: «вон!». Если я каждый день умираю – к чему тогда жить? И мне стало все равно – будет что-то дальше или не будет.
- Что же, ты разлюбил ее?
- Вовсе нет. Только тогда я разглядел ее – новыми, незашоренными глазами. И она показалась еще прекраснее, еще живее. Теперь, когда я сказал себе, что расстаться можно хоть на следующее утро, даже ее недостатки стали казаться трогательными и милыми. Свобода сняла ограничения. Она перестала действовать мне на нервы. Если нам нравилось быть вместе – это стоило продолжать. Если бы раздражение начало переливаться через край – нашу историю можно было в любой момент прекратить.
- Получается, теперь она каждый день ходила по краю пропасти?
- Это совсем другой край. Отныне если мне хотелось порадовать ее – я делал это лишь потому, что действительно хотел доставить ей радость, а не из трусливой боязни потерять. Минусы исчезли. Это и было счастье. Я отпустил ее, никуда не уходя. Не прогоняя.
- Ты действительно готов расстаться?
- Это добавляет красок. Ты ешь мороженое, зная, что оно закончится. Откусывая кусочек, слизывая подтаявшую каплю, ты видишь - его стало чуть меньше. И от этого больше ценишь его сладость и освежающий холод. Какое удовольствие, что можно наслаждаться этим – сегодня, сейчас.
А если бы мороженое было бесконечным?
- Я устала бы есть его. Оно бы мне надоело.
- То-то и оно.

Это, ребята, американский вариант фильма «Экипаж»: все вокруг рушится, а смелые герои пытаются взлететь, не угодить, посадить среди потоков лавы и улетающих в тартарары городов. Только в нашенском «Экипаже» самоотверженные летчики спасали всех подряд, а здесь мысль такая, что чтобы спастись, непонятно что и нужно. Даже миллиарды русскому олигарху Юре не помогают. А «генетический отбор» - это фашизмом попахивает.
Потому что, когда мир вздумает начать рушиться, хитрые политиканы тайно построят новые ковчеги, чтобы вывести новое человечество, лучше прежнего. И, главное, сохранить власть «после того, как». В угоду политкорректности президентам и премьерам привили человеческие черты (они готовы подвергнуть ковчеги угрозе потопления, лишь бы спасти несчастным неудачников, не попавших на корабли, а главное – бедных китайских рабочих, которые сии ковчеги и строили, а американский президент – само собой, негр – отказывается от спасения на «борте №1» ради того, чтобы последние минуты провести со своим народом), но зловещий оскал империализма это не прикрывает.

Главный минус фильма – отсутствие заявленного в рекламе. Вы же наверняка читали этот синопсис? «Ученый, неожиданно в ходе исследования открывает врата» в параллельный мир. Чтобы предотвратить предсказанный древними индейцами апокалипсис, он связывается со своим «двойником» в новом мире». Так знайте: никакого параллельного мира в фильме нет. И главный герой - не ученый, а писатель. И предотвратить апокалипсис невозможно. Да и про индейцев там говорят один раз, мельком. Я и раньше замечала, что те, кто пишет о фильмах, их не смотрели, но чтобы до такой степени пальцем в небо????

Главный плюс фильма: а знаете, как-то всему показанному веришь. Что все так и будет. Через 3 года. Бабушка все время меня пугает, что, мол, вот они, знамения – конец света не за горами – цунами, лесные пожары, изменение климата. Поедут полюса к чертовой матери! Ох, поедут.

Но могли бы и побольше грандиозных сцен разрушений показать (очень они Эммериху удаются). И поменьше неубедительных романтических соплей (не очень они Эммериху удаются. Хотя отношения «отец-сын после развода» – правдиво и верно. Зачет).
Помирать, так с музыкой! С грохотом, лязгом и взрывами.
Ждем 21-12-12.
А че.

Может, мне и не надо писать. Может, поэтому я и не могу найти времени/сил на это, а теперь еще и затеяла ремонт. Может, мне стоит ограничиться белыми листами стен. А что – сразу виден результат: было грязно, в пятнах и трещинах, превратилось в гладкую ослепительно белую поверхность (позже станет желтой). Выравнивать, шпатлевать, шлифовать, красить. У мозга свободное время (мысли, гулять!), глаза боятся, руки делают. Если б не недовольство собой, все было бы зашибись.
Надо ставить простые цели.

Про меня опять написали книгу! Но начну, как обычно, издалека.
Мой старый босс был прирожденным режиссером. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем сталкивать людей в двусмысленные ситуации и жадно смотреть, как они станут выпутываться. Однажды, собравшись в командировку, он записал с собой меня - что несколько пугало - и моего друга и по совместительству тайного воздыхателя - что скрашивало жизнь, если бы не одна маленькая деталь - потакая своей темной натуре, босс поселил нас в одном номере.
Следовало срочно оградить себя от возможных поползновений и это, к счастью, сделать было легко. Мне даже не пришлось ничего выдумывать.
- Ну что же, ***, - сказала я, едва развесив платья в шкафу. - Должна рассказать тебе страшную тайну.
И выдержала трагическую паузу. ****, следуя букве жанра, вдохновенно молчал.
- Я хожу во сне, - продолжила я. - Ты в опасности.
- Да ладно, - хмыкнул ****, - что же тут опасного? Я не буду тебя будить. Я знаю, что лунатиков лучше не трогать.
- Ты не понимаешь, - упорствовала я. - Я могу сделать что-нибудь. С тобой. И меня оправдают.
На самом-то деле я боялась, что сброшу с себя одежду и начну танцевать в лунном свете. Мало ли что. Я же сплю и не знаю, чем занимаюсь в это время. А наутро не способна разобрать, что было явью, что сном. А просыпаясь, долго не могу понять, куда меня занесло.
- Ладно, - сказал ***, который счастлив был бы, если б я сбросила с себя одежду (он не знал, что терял). - Я придумал.
Ночи напролет мы прилежно изучали ночную жизнь города Н. и в номер возвращались на расвете - когда круглолицый космический враг уже не мог заглядывать в окно. Усталые и пьяные, мы кулем валились в постели, чтобы через четыре часа снова встать. Ничего, разумеется, не происходило.
Однако же я не врала. В нашей семье ходили все. И все разговаривали. В основном несли сонный бред, озвучивая вслух происходящее по ту сторону век, но сколько я ни слышала, привыкнуть не могла и каждый раз пугалась. А когда это делаю я? ЧТО ГОВОРЮ?
Однажды я очнулась в кромешной темноте. Сердце гулко билось в ушах. Я протянула руки - и уперлась в твердое. "Боже! Я в гробу! Меня похоронили!" - вы и представить не можете силу ужаса, что затопил мой не до конца проснувшийся мозг. Я принялась судорожно биться о преграды, пока не уняла и истерику. И только тогда обнаружила замок. Я оказалась в туалете, всего лишь, куда добрела, не вылезая из крепкого сна.
Сны, что засасывают меня, до того ярки и реалистичны, что, проснувшись, я долго не могу придти в себя. Какие-то из них, особенно интересные, я помню годами. По прошествии нескольких лет, когда воспоминания слегка стираются, я не всегда могу отличить реальные события от приснившихся. Впрочем, я стараюсь не выдавать себя и никогда не начинаю первой "А помнишь..." - дожидаюсь. пока начнет другой - уж тут-то я смогу распознать, из какого клубка торчит эта нитка и что нужно разматывать.

Представьте себе, с каким упоением читала я "Дом сна" - про таких, как я, извращенцев. Женщина, путающая сон и действительность. Парень, который спит по 14 часов, потому что настоящая, лучшая его жизнь - там. Девушка, выдающая во сне чужие секреты...
Книга в итоге оказалась средненькой, зато про меня.

Ей говорили: «Ты загадочная… неразгаданная.. что-то в тебе есть». И смеялись: «Что, расскажи?».
Она молчала. Улыбалась. Думала, стараясь не морщить лоб. Что у нее внутри? Чем наполнена? Чего не хватает? Чего хочется?
«- Тебе нравится учиться?
- Да, нравится.
- А какие предметы?
- Все.
- А какой больше всех?
- Никакой».
Не то и не это. Не минус, не плюс. Наверное, не черное, но уж точно не белое. Какая? Как понять?
Она ничего не знала о себе, и это завораживало. Непрозрачный сосуд. Не знала ничего, кроме одного: ни за что не стать такой, как мать. Полубезумная мать, которая могла обернуться другой в следующую же минуту. Которая закидывалась таблетками, чтобы зарядить батарейки. Мать, от которой она сбежала, чтобы больше не увидеть. Та, которую любила и ненавидела больше всех.
Скорее тусовщица, чем модель. Скорее модель, чем продавщица.. А часики тикали.
«- Вы понимаете, что всякий, кто входит в этот дом, хочет чего-то достичь?
- Неа.
- Чего хотите вы?»
Снова этот вопрос, на который она не получала ответа, как бы не старалась заглянуть в себя. Непрозрачный сосуд. Неразгаданная загадка.
«Я начала встречаться с ним, чтобы хоть кем-то стать».
Что-что, а быть половиной – это ей лучше всего удавалось. Она не могла дополнить – потому что ей нечего было отдать, кроме заботы, понимания и ласки. Она отдавась больше, чем отдавала – предоставляя другому еще больше места для его желаний и мыслей. Она отдавала себя.
А часики тикали.
Дети выросли, дочь так же ненавидела ее, как когда-то она – свою мать.
«- Что-то я сделала не так, в чем-то ошиблась».
Муж состарился, и это ее пугало. А ее страх – повергал в ужас его.
«- С тобой я чувствую себя стариком!» – крикнул он ей, объясняя измену.
«- Но ты и есть старик…», - возразила она.

Все рассыпалось. Она была нужна и этим жила. Она была идеальной женой – в этом было ее призвание, ее роль. Но фильм закончился. Осталась только она одна.
«Чего ты хочешь? Чего ты хочешь САМА? Для себя?» - снова этот вечный вопрос, как никогда требующий ответа.
Она не могла разобраться в себе. Никогда не умела.
И начала ходить во сне – раз не способна была сделать шаг наяву.
«- Врач сказал, тебе нужно какое-то занятие».
Но ей требовалось не дело. Ей всегда требовался кто-то, кто стал бы если не решением – то поводом.. и этим кем-то снова стал мужчина.
«Я не знаю, что будет дальше. С кем я буду», - сказала она, уезжая в новую жизнь. – «Я знаю только, что это – начало».
Она станет идеальной женой. Ему. Она больше ничего не умеет.

Вот такая простая и сложная история «Частной жизни Пиппы Ли».

Пошла в выходные в магазин, купила палку сырокопченой колбасы, кабачковую икру, мандарины-апельсины, «красную» рыбу и ейную икру, шоколадные конфеты, сгущенку, батончики «Бабаевские» и зефир в шоколаде. Настоящий советский ребенок! Продуктовый набор к празднику ))

- Ты написала, что подверглась сексуальным домогательствам.
- Детка, ты подверглась сексуальным домогательствам????
- НЕТ! Все было анонимно!
(«Рейчел выходит замуж»)

Когда вы читаете здесь «я ….», это необязательно правда. И необязательно про меня. Это вполне может быть про нее. Или даже про него. И когда кто-нибудь случайным словом показывает, что читает мой ЖЖ, я моментально краснею, скрещиваю пальцы и молюсь, чтобы он не обиделся, узнав себя в этих историях, рассказанных по-другому. Это одна из причин, почему я не пользуюсь веб-камерой – я легко краснею и вообще выдаю себя. То ли дело уверенный и ровный «голос за кадром».
И все-таки в такие моменты я вспоминаю, что все эти Он и Она не плод моего больного воображения, не полувоздушные персонажи, от которых легко избавиться, воспользовавшись кнопкой delete. Однако они тактично помалкивают, узнавая себя, либо действительно не узнавая.
Вот она, сила искусства.
А я в назидание самой себе цитирую, не разжимая губ, «Камеру обскура» (не забывай, чем все может закончиться), и клянусь, что больше никогда
впрочем, память моя до того плоха (или мечтательна), что я все равно не помню, как было по-настоящему

Откопала давно потерянный альбом со школьными фотографиями. Боже, как я похорошела! Cамооценка, здравствуй.

сколько же глупых поступков совершенно из-за куцей строчки статуса в социальной сети

То, что у человека есть проблема, которую он не хочет или не может решить (а иначе что ж это за проблема! Тогда это задача, а у нее правила совсем другие)
определить это можно не только по бегающим глазам и осунувшемуся виду. Существование затаенной проблемы обязательно выльется в совершение каких-нибудь неестественных действий, которые человек, озабоченный терзающим его червем, непременно начнет совершать.
Мой друг, например, начинает делать грамматические ошибки и в огромных количествах лепить опечатки, что еще можно списать на спешку и невнимание (что само по себе, впрочем, знак), но когда он пишет что-нибудь вроде «видет».. это уже повод спросить: «Что случилось».
Муж моей подруги в такой ситуации становится одержим уборкой. Ни днем, ни ночью, не расстается он с губкой и моющим средством, буквально вырывает из рук недопитые чашки – чтобы скорее помыть. Всюду ему мерещится грязь и зловонный запах разложения. Не покладая рук он трет, отскребает, чистит, а прекрасная половина с тревогой следит за его мельтешением по квартире, гадая – готов ли он ей все рассказать.
Я же берусь за сортировку. Неожиданно обнаруживается, что вещи лежат в повалку. Что в ящике с нижним бельем прячутся уродливые динозавры, которые давно вымерли, а я и не заметила. Книги на полках стоят без толку, не рассортированными; рядом с Харрис – Трифонов, а ведь они не только говорят на разных языках, но и писали в разное время… Забросив все дела, я бесконечно разбираю, перекладываю и делю. Я закупаю десятки коробок и банок, которые наполняю строго отобранными припасами и барахлом. Прочее – оказывается, пол-дома забито «прочим» - беспощадно летит в ведро, набивает пухлые пакеты. Торжество организованности и порядка! И это при том, что поддерживать порядок я катастрофически не умею. Заглянул бы ко мне ревизор через 2 недели после приступа «разборки» - он не вернулся бы в строй, погибнув от разочарования. И все эти многочасовые мероприятия – лишь бы «не найти время» на то, что…
Я разобрала 2 шкафа! Я пересыпала специи в 16 баночек, нарисовала наклейки к каждой и аккуратно приклеила их! Я разложила стопку журналов выше меня ростом по названиям и в хронологическом порядке! Я молодец.
Эту бы бестолковую энергию – да в мирных целях!

Знаете же, да? "Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает".
Значит, тот, кто делает - ошибается.
И тут я все поняла.
Почему я обычно не могу заставить себя даже начать делать что-то для меня важное? Чтобы не наломать дров, а потом над щепками плакать.
Я же лучше не буду влюбляться, чтоб потом не разочароваться. И не сяду на велосипед, чтоб потом не злиться, что снова не взяла тот барьер.
И найду сто тыш невероятно убедительных отмазок, почему я не могу это сделать (начать что-нибудь делать).

Итак, "кто виноват?" - выяснила. Осталось понять "что делать?".
Кстати, кто-нибудь помнит ТРЕТИЙ главный русский вопрос?

Хотела написать очередную жесть про любофф, и что-то меня остановило. Толкает под руку, шепчет в уши: напиши лучше что-нить хорошее! Доброе!
Что это? Приступ человеколюбия или засланный врагами антимуз?

После прочтения «Библиотекаря» остерегаюсь читать книги взахлеб. Вывел меня Елизаров из запоя! Боюсь теперь усесться в кресло и читать книгу, не прерываясь, от корки до корки. Вдруг ненароком выполню условия «непрерывности» и «тщания»! И откроется мне какой-нибудь страшный смысл! Или наполнюсь силой немыслимой, стану стены крушить! Или еще что-нибудь, доселе ненайденное… Вот она, сила искусства.

Кстати, забавно наблюдать, по каким словам набредают люди на мою книжку. Что такое они набирают в поисковике, после чего среди выпавших ссылок выбирают мою. А это, например:

«тёлка по вызову номера чтоб позвонить»

«к кому в твери можно сходить погадать»

«Самоубийства в Набережных Челнах Выкурю сигарету и прыгну»

«юмор в стихах - где шлялся папа»

«Там на тропинках неизвестных ждут отпечатков наших ног, там дом на крокодильих лапах, без окон, на дверях замок»

«Бриться ли в интимном месте девушкам перед медосмотром в школе?»

И даже «я видел как отымели мою мать рассказы»

Офигеть! Нет у меня в тексте ничего такого. Не найти им ответов на свои вопросы.

кстати, мне попался помидор, на попке которого природа изобразила смайлик. Как вы понимаете, он прятался под веточкой и явно был лично мне назначен (той, кто снимет плод с ветки). Остальные помидоры из пакета не улыбались. Не вру - М. это чудо сфотографировал.
Это какой-нибудь хитрый знак, да? Говорящий не только о моей удивительной наблюдательности?

Самые лучшие мысли приходят ко мне в туалете, а все важные события, которые переворачивают жизнь с ног на голову – на кухне. Или в кафе. В общем, поблизости от тарелок и вилок. Так что еда много для меня значит. Кроме того – я ее люблю. Очень трепетно. Отношусь с уважением и пиететом. Если готовлю борщ – то это уж борщ, а не свекольник, а за плов возьмусь – то это настоящий плов, с зирой и кисленькими подарками барбариса, а не каша с мясом. Я даже хлеб пеку, когда не лень. Вот мой друг и удивляется:
- Как ты можешь есть что-то в макдачной? Это ж гадость отвратительная. В том же «Му-му» картошка гораздо вкуснее.
- А я в макдачной мороженое люблю. С двойным шоколадом. И биг-тейсти. И пирожки, - Остапа, как водится, понесло. Рот наполнился слюной, сердце просило сырного соуса.
- Пирожки? – поперхнулся друг. – Там же начинка такая.. однородная. Химически ровная.
- Ну да, - согласилась я. – Что ты хочешь от робота: я и растворимые супы иногда ем, не могу сдержаться. А вообще.., - задумалась я, - по-моему, они что-то в еду подсыпают…
Я - существо, склонное к разнообразным зависимостям. С сигаретой мы, думаю, все-таки расстались, но я по-прежнему не могу жить без кофе, интернета, сыра, запаха метро и много чего еще. И мимо макдональдса спокойно не прохожу. Т.е. прохожу, но с беспокойством. Я, как наркоман, с гордостью признаюсь: «Месяц в завязке». Или там два. Сейчас, правда, похвастаться нечем – М. прознал про мою страсть к мороженому с двойным шоколадом и при малейшей провинности тащит его с доставкой на дом.
А тут и друг еще напомнил. В общем, стала я о макдональдсе размышлять и вспомнила, как попала в него впервые.
Мне исполнилось пятнадцать. В родном городе о буржуинской еде и не слыхивали, лузгали, как обычно, семечки и запивали пивом. Даже чипсами еще не хрустели – разве что воблой. Я училась в десятом классе, и хотя на мнение родителей плевала, все-таки не обладала достаточной свободой передвижения (и деньгами), чтобы запросто сесть в автобус, а потом на метро и доехать до самого центра Москвы и разврата – макдональдса. Думаю, это путешествие, расскажи я все откровенно, было обречено с самого начала, но я давно заработала на вранье звание «заслуженный артист СССР».
В один прекрасный день мы с Гаечкой надели самые короткие юбки и самые высокие каблуки, накрасились по всем правилам (она – голубыми тенями, под цвет глаз, я – коричневыми, по той же причине) и отправились «на курсы».
Макдональдс тогда в Москве открылся только один один – «на Пушке». Очередь начиналась в районе Большой Дмитровки. Такой огромной очереди не водилось даже около мавзолея, что само по себе внушало уважение – «все не зря!». Мы нащупывали в кармане ворованные десятки и твердили, как молитву: «Чизбургер, шоколадный коктейль, пирожок, спрайт» - чтобы, добравшись до кассы, выпалить на автомате, не подавая виду, что мы это… - в первый раз. Мы старались вести себя независимо, как «москвички», и во все глаза рассматривали людей, которые, наверное, питаются здесь ежедневно. Ну или когда захотят.
Через 3 часа я получила из рук вышколенной кассирши пластиковый поднос. Жидкость в стакане оказалась абсолютно прозрачной. Если бы не веселые пузырьки, всплывающие к поверхности, я бы подумала, что стакан пуст.
- Живая вода! – захихикала Гаечка.
«Вот она, настоящая жизнь!» - подумала я, как в кино надкусывая чизбургер. Это была не котлета с булкой и кусочком плавленого сыра, это был вкус самой свободы.
Если б я не знала, что «Спрайт» - это газировка (к несчастью, до жути напоминавшая «Колокольчик»), я бы подумала, что мы напились. Хотелось растянуть приключение, и мы не спустились в метро, а двинулись вниз, по Тверской. Мы возбужденно смеялись, обнимая друг друга, и изо всех сил изображали взрослых. Еще бы – мы побывали в Макдональдсе, куда захаживают даже голливудские звезды. В месте, которое не видел никто из наших друзей. Нам было по пятнадцать, мы были юны, смелы, практически здоровы, замечали краем глаза, что нравимся и перед нами, черт возьми, лежала вся жизнь!
В какой-то момент дорогу перекрыл прыщавый мужичок. Он раскинул руки в стороны и радостно сообщил:
- Девчонки! Только что фотоавтомат щелкнул вас! А знаете ли вы, что снимки, сделанные, когда человек ничего не подозревает – самые лучшие?
Мы не знали, но с готовностью закивали. Да! Похоже, особенный день и заканчивался по-особенному. Мы с радостью отсчитали по несколько бумажек, накарябали, смущаясь, адрес (да, мы не из Москвы, но это оооочень близко) и спустились-таки в шумный тоннель.
Никогда – ни до, ни после – не видели мы столь отвратительных снимков, которые по-честному свалились в мой почтовый ящик через неделю. Мы с негодованием порвали их на мелкие клочки. Но долго еще я рисовала на последних страницах тетрадок гнутые «М» и пузатые чизбургеры с треугольничками свисающего сыра.
Жизнь на вкус не изменилась, но изменился вкус к ней.
Необратимо.

P.S.:
А Гаечка через год устроилась в макдональдс. Работать. И на всю жизнь возненавидела американские котлеты, американские порядки и американцев – всех сразу и каждого в отдельности. Но это совсем другая история.

не знаю, чего я боюсь больше: потерять любовь или растерять любовь внутри
я же стану прозрачной, скукожусь до размеров каштана, если вдруг - закончится
это все снег - темнота и холод, которые уже в 3, и страшно выйти наружу, не держась на руку
и хочется прятаться внутри, прижимаясь всей поверхностью в жажде тепла
я хорошо помню, как было - по-другому. Я держалась. Улыбалась. Придумывала воображаемую жизнь.
Но это же было в другой жизни
а испортить все - раз плюнуть. Я и сама умею

Зовет меня сегодня М. на кухню. Заговорщицким голосом зовет. Где-то даже замогильным. "О ужас!", - сказал он, если точно. Я сразу же поспешила на помощь, по дороге раздумывая, что там, на кухне, так могло его устрашить. Может, он начал чистить банан, а внутри оказался огурец? Или на него напала плесень из кастрюли, крышку которой мы уже неделю боимся открыть:?

- Смотри, - сказал он, загибая пальцы. - Ноябрь, декабрь...,

"Да, совсем скоро Новый год. Представляю. Да, это невероятно, как будто вчера только елку убрали, до сих пор иголки из углов не вымели, и вот уже новый", - приготовилась скороговоркой выдать ободряющее я.

- Январь, февраль, март, - однако же продолжил он. Готовая ободрительная улыбка на моем лице постепенно линяла - от недоумения. Это лучший ластик, между прочим - недоумение-то.

- Март! - сказал М.
- Апрель? - озадаченно протянула я.
- Я вообще-то закончил. Март!
- И? - все еще не понимала я.
- Пять месяцев! Холода! Ждет! Нас! - с негодованием вскричал М., грозя кулаком туче. Кулак у него внушительный, но толстая белесая туча и вообще-то была размером с Москву.

Это его снег так расстроил. Всегда-то он подкрадывается незаметно. Еще бы - в белом маскхалате! Как будто каждый год ждешь, что в этом году зимы не будет. Что в этом весна начнется сразу после бабьего лета. Как там? «Поезд проследует без остановок».
А я не расстроилась. Я давно креплюсь. Я же жертва аиста.
- Мороз и солнце! День! Чудесный! – принялась декламировать я, изо всех сил представляя себе эту яркую картинку. А также окно с узорчатыми разводами, запах снега, валяние в сугробах (с визгами), катание с гор (с визгами), розовые от бодрящего мороза щеки и свежесть морозного утра (не реклама). А еще глинвейн, запеченного гуся, оладьи и апельсины, которые в другое время года я почему-то не ем.
«Евгений Онегин»! зараза! На все случаи жизни. Придется что ли доучить. В психотерапевтических целях.